Сравнительный анализ разрешения парадокса свободной воли и предопределённости в трактате Я. Бёме «О тройственной жизни человека» и в учении К. Барта: versus или coniunctim

Скачать статью в PDF

Введение

Прежде чем обратиться к собственно богословскому предмету, необходимо определить статус теологии как области научного знания. Известный отечественный специалист по философии и методологии науки С. А. Лебедев определяет цель всякого научного познания как «проектирование, создание и описание научной реальности». Научная реальность, по его словам, — это «возможная (мысленная) модель объективной реальности как реальности, существующей вне сознания людей», а признание существования такой реальности является «необходимым условием выживания любых биологических систем» [1]. Иначе говоря, наука не копирует мир, а строит его рациональные модели, проверяемые на соответствие действительности.

Не менее важно другое положение Лебедева, относящееся к постнеклассической парадигме развития науки: «реальным субъектом научного познания является не учёный вообще, а отдельные реальные учёные и дисциплинарное научное сообщество, объединённые предметом научного исследования» [1]. Применительно к теологии это означает, что богословское знание формируется внутри конкретной исповедной традиции и конкретного сообщества исследователей, а значит, неизбежно несёт на себе отпечаток их исходных предпосылок.

В этой перспективе основные задачи теологии как науки могут быть описаны следующим образом: систематизация и рациональное истолкование вероучения; изучение отношений Бога и человека; раскрытие смысла догматов и религиозных явлений; определение мировоззренческого содержания веры и её вклада в общую картину мира. Предлагаемое исследование относится прежде всего ко второй из этих задач.

1. Актуальность темы

Вопрос о соотношении свободной воли человека и Божественного предопределения принадлежит к числу самых давних и острых в истории христианской мысли. В современных евангельских церквах он нередко воспринимается как неразрешимый парадокс. Практическим следствием этого становится дробление протестантской евангельской теологии на противостоящие школы — условно «кальвинистскую» и «арминианскую», — а затем и разделение поместных общин, которые расходятся не столько в главном, сколько в способе его богословского объяснения.

Автор настоящей статьи исследует это противоречие и возможные пути его разрешения. Конечная цель исследования — поиск объединяющей теологии русского протестантского движения, которая позволила бы засвидетельствовать перед миром единство верующих во Христе и в Писании, не отменяя при этом различий богословских традиций. Сопоставление двух нестандартных для евангельской среды подходов — Якова Бёме и Карла Барта — позволяет взглянуть на проблему вне привычной полемики.

2. Терминология и понятия

В богословской традиции для обозначения Божественного определения судеб людей используется термин «предопределение» (praedestinatio). Он указывает прежде всего на акт Божественной воли — на то, что Бог предопределяет. В настоящей статье предлагается дополнительно ввести термин «предопределённость», обозначающий не сам акт, а его результат — состояние человека и мира, определённое Божественным замыслом. Такое разграничение позволяет точнее описывать частные богословские концепции детерминизма.

Под детерминизмом в богословии понимается концепция, согласно которой все события в мире, включая человеческие действия, предопределены Божественной волей или замыслом. Детерминизм может быть жёстким (исключающим подлинную свободу человека) или мягким (утверждающим совместимость Божественного определения и человеческой свободы). Именно в этом напряжении и возникает парадокс, которому посвящена статья.

3. Краткий исторический экскурс

Эволюцию представлений о предопределённости от античной философии до Реформации можно представить в виде нескольких последовательных этапов. Каждый из них не только предлагал своё решение, но и задавал понятийный язык, в котором мыслили последующие поколения.

3.1. Древнегреческая философия

В античной мысли судьба понималась как космический закон: фатум, предначертание, рок, жребий. Наиболее последовательно эту идею развили стоики. Основатель школы Зенон Китийский учил, что цель человека — «жить согласно с природой», то есть с разумным законом, управляющим космосом [2]. В популярной передаче эта мысль звучит как призыв согласиться со своей судьбой и принять её: счастливая жизнь возможна только через такое согласие, а сопротивление судьбе ведёт к несчастью.

Ученик Зенона Клеанф (III в. до н. э.) выразил ту же мысль в стихах, известных в латинском переложении Сенеки: Ducunt volentem fata, nolentem trahunt — «Желающего судьба ведёт, нежелающего — тащит» [3]. Эту линию продолжили римские стоики — Сенека, наставник Нерона, и император Марк Аврелий. Для стоиков свобода сводится к согласию с необходимостью: человек свободен не изменить судьбу, а лишь принять или отвергнуть её внутренне.

3.2. Раннее христианство: Августин

Христианство заменило безличный фатум личным Богом, однако вопрос о соотношении Божественной воли и человеческой свободы от этого лишь обострился. Августин Блаженный (354–430), полемизируя с пелагианами, разработал учение о предопределении к спасению, которое в рамках настоящей статьи можно назвать единичной предопределённостью: Бог предопределяет избранных к спасению, остальные же остаются в состоянии всеобщей греховности. Число избранных, по Августину, точно определено: «Количество предопределённых [к спасению] неизменно: оно не может ни возрасти, ни умалиться» [4].

3.3. Средневековье: Фома Аквинский

В Средние века учение Августина оставалось господствующим, однако схоластика стремилась согласовать его с признанием свободы воли. Фома Аквинский (1225–1274) определяет предопределение как пребывающий в уме Бога замысел о направлении разумного творения к вечной жизни [5]. Ключевым для понимания его позиции является общий принцип томистской теологии: благодать не уничтожает природу, но совершенствует её. Отсюда следует, что и предопределение, совершаемое через благодать, не упраздняет свободную волю человека, а действует через неё [5].

Таким образом, Фома предлагает модель «мягкого» детерминизма: Бог является первопричиной всего, однако действует через вторичные причины, к числу которых принадлежит и свободный выбор человека. Эта модель оказала глубокое влияние на последующую католическую мысль, но не сняла напряжения окончательно.

3.4. Реформация: Кальвин и Тридентский собор

Жан Кальвин (1509–1564) довёл августиновскую линию до логического завершения в учении о двойной предопределённости. В «Наставлении в христианской вере» он пишет, что Бог предвечным и неизменным решением определил одних людей к вечному спасению, а других — к вечному осуждению [6]. Тем самым предопределение распространяется не только на спасение, но и на погибель.

Католическая Церковь ответила на Реформацию решениями Тридентского собора. В «Декрете об оправдании» (1547) собор подтвердил, что спасение начинается с предваряющей благодати Божией, но требует свободного согласия и сотрудничества человека с этой благодатью [7]. Так к середине XVI в. сложились две основные западные позиции, между которыми и сегодня колеблется евангельская мысль.

4. Конец периода становления протестантского богословия

На рубеже XVI–XVII вв., в эпоху протестантской ортодоксии, в богословии преобладали понятия, восходящие к римскому праву: искупление (redemptio), оправдание (iustificatio), праведность (iustitia), умилостивление (propitiatio), завет (testamentum) и др. Эти термины свидетельствуют о глубоком влиянии юридического мышления на формирование основных доктрин западной протестантской теологии.

В рамках этой парадигмы богословие достигло высокой степени систематизации. В его центре оказался образ Бога как справедливого, рационального и карающего Судьи, а отношения Бога и человека описывались преимущественно в категориях закона, вины и правового удовлетворения. Именно в этом контексте вопрос о предопределении приобрёл характер вопроса о судебном решении, принятом до начала времён.

Закономерной реакцией на односторонне юридическую модель стало появление трудов Якова Бёме, которые можно рассматривать как один из истоков идеализма в теологии и философии. С точки зрения классификации откровения, мистические видения Бёме сам он понимал как особое откровение, тогда как его натур-теософское познание мира относится к сфере общего откровения.

5. Натур-теософия Якова Бёме

Основная идея натур-теософии Якова Бёме (1575–1624), гёрлицкого сапожника и мистика, состоит в том, что человек стремится познать и описать существо Бога через исследование «сил» в природе — как земных, так и небесных. Бог, по Бёме, присутствует повсюду, вплоть до «зелени и травы». Природа является живым откровением Бога и ареной постоянного диалектического взаимодействия добра и зла, света и тьмы. Бёме верил в существование «языка природы» (Natursprache): природа — это книга, написанная Божественным языком, которую можно прочесть интуитивно, через мистическое озарение, а не только рационально [8]. Каждый её элемент несёт в себе Божественный смысл и символизирует духовные истины.

5.1. Мистический характер учения

Натур-теософия Бёме представляет собой мистическую попытку объединить природу, философию и теологию в единую динамическую систему, в которой материальный мир не отделён от духовного, а является его непосредственным выражением и ареной внутреннего развития. Его учение не было плодом академического изучения Писания или рационального богословского рассуждения. Аргументация Бёме опирается на личные экстатические переживания, которые он считал непосредственным откровением от Бога: по его словам, ему было дано увидеть «внутреннюю суть вещей» и «Божественный порядок» мира.

Существенное место в его теософии занимает образ Премудрости Божией — Софии, предстающей как «Вечная Дева». Этот оригинальный образ впоследствии оказал заметное влияние на европейскую и русскую религиозную философию.

5.2. Антропология и сотериология

Антропологическое учение Бёме неразрывно связано с его космологическим созерцанием. Познание Бога и спасение совершаются, по Бёме, в духе человека, просвещённом Богом: «Хотя плоть и кровь не может постигнуть Божественного существа, но только дух, когда он просвещён и возжжён Богом» [9; 10]. Возрождение и спасение, совершаемые Христом, живущим в человеке, представляют собой возвращение к изначальной, богоподобной сущности человека, утраченной в Адаме.

Христос занимает в трактате «О тройственной жизни человека» центральное место: имя Христа встречается в нём около 500 раз. Приведём наиболее показательные высказывания [9; 10]:

• Христос принял в Себя «эссенцию нашей души и снова возродил к жизни поблекший образ»;
• «Подобно тому как мы, с душою Адама, все вышли из жизни Божией… так и жизнь Божия вновь возродила нас во Христе, дабы в жизни Христа мы снова вошли в жизнь Божию»;
• «Мы должны каждый для себя самого в своей душе через жизнь Христа достигать Бога — в новом рождении в жизни и духе Христовом»;
• «Мы должны пронзить своё собственное Я крестом Христовым, чтобы Божественный свет мог воссиять в нашей душе».

Для Бёме Христос — не только историческая личность, но и живой, внутренний, преобразующий принцип, который должен быть лично пережит и осуществлён в душе каждого человека.

Чёткого учения о предопределённости у Бёме нет. Однако показательно, что, говоря о свободной воле человека и его участии в спасении, он не менее 39 раз употребляет выражение «мы должны». Тем самым человек предстаёт не пассивным объектом Божественного решения, а непосредственным участником собственного спасения. Позицию Бёме можно охарактеризовать как мистический синергизм, в котором спасение мыслится не как судебный приговор, а как процесс внутреннего возрождения.

6. Учение Карла Барта о благодатном избрании

Карл Барт по праву считается одним из наиболее выдающихся теологов XX в. Его влияние вышло далеко за пределы реформатской традиции: в 1962 г. журнал «Time» поместил его портрет на обложку с подписью «Цель человеческой жизни — не смерть, а воскресение» [18].

6.1. Христологическая сосредоточенность

Краеугольным камнем всего богословия Барта является принцип, который сам он предпочитал называть «христологической сосредоточенностью». Барт мыслит диалектически: Бог и человек, «да» и «нет», суд и благодать раскрываются у него в напряжённом единстве. Однако этот метод восходит не столько к гегелевской диалектике, сколько к С. Кьеркегору и к самому библейскому парадоксу Креста и Воскресения [16]. Барт настаивал на том, что Иисус Христос — единственное истинное Откровение Бога, а потому всякая богословская мысль должна исходить из Него и сосредоточиваться на Нём.

Наиболее известная формулировка этого принципа содержится в первом тезисе Барменской декларации (1934), главным автором которой был Барт: «Иисус Христос, как Он засвидетельствован нам в Священном Писании, есть единственное Слово Божие, которое мы должны слушать, которому мы должны доверять и повиноваться в жизни и в смерти» [11]. В других работах Барт подчёркивает, что Иисус не даёт рецептов пути к Богу, как другие учители религии, — Он Сам есть путь, а событие Пасхи остаётся центром, вокруг которого движется всё остальное: воскресение есть откровение Иисуса как Христа и явление в Нём славы Божией [12].

6.2. Иисус Христос как единственное Слово Божие

Для Барта Бог познаваем только через Своё самооткровение в Иисусе Христе. Он решительно отвергал либеральное богословие, искавшее Бога в человеческом опыте, культуре, истории или природе, а вместе с ним — и всякое «естественное богословие». Между Богом и человеком, по Барту, лежит пропасть, преодолеть которую может только Бог через Своё Слово — Иисуса Христа. Поэтому богословие должно начинаться не с человеческих предпосылок, а с Христа.

6.3. Примирение как свершившийся факт

Барт утверждал, что в Иисусе Христе примирение всего человечества с Богом уже совершилось. Спасение — не то, что человек должен заслужить или достичь собственными усилиями, а дар и свершившийся факт, основанный на Божественном действии во Христе. Это примирение универсально по своему охвату, поскольку человеческая природа Христа включает в себя всё человечество.

6.4. Избрание во Христе

В «Церковной догматике» (т. II/2, §§ 32–35, раздел «Божье благодатное избрание») Барт радикально переосмыслил традиционное учение о предопределении, сделав его христоцентрическим [13–15]. Бог избрал Себя для человечества в Иисусе Христе и в Нём же избрал человечество для Себя. Христос является одновременно избирающим Богом и избранным Человеком. Если у Кальвина двойная предопределённость разделяет человечество на две группы, то у Барта она сосредоточена в одной Личности: Христос принимает на Себя отвержение, чтобы человек получил избрание.

Определение избрания Барт формулирует так: «Избрание есть… решение, осуществляемое в Иисусе Христе по отношению к человеку как к созданию Божьему, в силу которого Бог желает быть Богом не без этого творения, но только лишь с ним, в качестве вступившего с ним в союз в своей свободной любви» [13]. И далее: «Мы должны видеть наше собственное избрание в избрании Человека Иисуса, потому что Его избрание включает наше в себя и потому что наше основано в Его» [13]. Итоговая формула раздела гласит: «Учение об избрании есть сумма Евангелия, потому что из всех слов, которые можно сказать или услышать, оно — самое лучшее: что Бог избирает человека; что Бог есть для человека Тот, Кто любит в свободе» [13–15].

Что касается личного участия человека в спасении, то, в изложении автора, позиция Барта может быть передана так: избран тот, кто избирает Христа; тот же, кто отвергает Христа как своего Спасителя, живёт вопреки своему избранию. Вопрос о том, ведёт ли эта логика к учению о всеобщем спасении, остаётся одним из наиболее обсуждаемых в бартианской литературе [17].

6.5. Человек в свете Христа и методологический принцип богословия

Барт считал, что познание истинного человека возможно только через познание Человека Иисуса Христа, а потому антропология должна быть частью христологии. Быть человеком означает находиться в онтологическом отношении к Богу, которое открывается лишь в Откровении во Христе.

Христоцентричность для Барта — не одна из доктрин, а главный методологический принцип всех разделов богословия: учения о Троице, творении, грехе, Церкви. Все они должны истолковываться через призму «события Христа» и его значения.

6.6. «Мистическая чувствительность» Карла Барта

Барт не считал себя мистиком и сдержанно относился к религиозной сентиментальности. Тем не менее ряд современных исследователей усматривает в его богословии особую «богословскую», или «современную мистическую», чувствительность. В отличие от традиционного мистицизма, она не ищет ухода от мира, а подчёркивает онтологическое единение человека с Богом во Христе и преображение всей жизни, включая её социальное и этическое измерения. Эта чувствительность связана не с поиском личных экстатических переживаний, а с глубиной встречи с Богом в конкретной исторической реальности Иисуса Христа и в повседневной жизни, — своего рода «христианский мистицизм, проживаемый на земле».

7. Сравнительный анализ: versus или coniunctim?

Заключение

Проведённый анализ позволяет сделать следующие выводы.

1. Общий исторический контекст. И Бёме, и Барт выступают против одного и того же явления — сведения отношений Бога и человека к юридическим категориям, в рамках которых предопределение мыслится как предвечный судебный приговор. Бёме отвечает на эту модель в начале XVII в., на исходе эпохи становления протестантской ортодоксии; Барт — в XX в., в ситуации кризиса и либерального богословия, и классического кальвинизма.

2. Противоположность методов. Подходы двух мыслителей диаметрально противоположны по источнику богопознания. Бёме ищет Бога в природе и во внутреннем опыте, тогда как Барт отвергает естественное богословие и признаёт единственным источником знания о Боге Его самооткровение в Иисусе Христе. В этом отношении их соотношение действительно может быть описано формулой versus.

3. Сходство решений. Однако по существу решения парадокса оба мыслителя сходятся: каждый из них переносит вопрос из плоскости абстрактного Божественного указа в плоскость христологии. У Бёме Христос — внутренний принцип возрождения, у Барта — объективное основание избрания. Ни один из них не разделяет человечество на заранее определённые группы спасённых и погибших; оба делают Христа местом встречи Божественной воли и человеческой свободы.

4. Взаимодополнительность. Подходы Бёме и Барта можно рассматривать как две стороны одного целого — coniunctim. Барт описывает объективную сторону спасения: избрание совершилось во Христе, и это решение Бога предшествует любому человеческому ответу. Бёме описывает субъективную сторону: избрание должно быть лично усвоено, пережито и осуществлено в «новом рождении». Предопределённость во Христе и свободное участие человека в этом случае не исключают, а предполагают друг друга.

5. Евангельская рефлексия. Восприятие обоих мыслителей в современной евангельской теологии неоднозначно. Теософия Бёме вызывает настороженность своим спекулятивным характером, опорой на личные видения и образом Софии, не имеющим прямых оснований в Писании. Учение Барта критикуется за тенденцию к всеобщему спасению и за ослабление значения личного обращения [17]. Вместе с тем бартовский христоцентризм и бёмевский акцент на личном возрождении близки евангельскому опыту веры, сосредоточенному на Христе и на «рождении свыше» (Ин. 3:3).

6. Значение для русского протестантизма. Сопоставление Бёме и Барта показывает, что парадокс свободы и предопределения не обязательно должен разрешаться выбором одной из сторон. Модель, в которой объективное избрание во Христе соединено с личным ответом веры, может стать основой для богословского диалога между «кальвинистски» и «арминиански» ориентированными общинами русского протестантского движения — диалога, в котором главным критерием единства служит не система, а Христос, засвидетельствованный в Писании.

Список источников

1. Лебедев, С. А. Философия науки : учебное пособие / С. А. Лебедев. – Москва : Юрайт, 2015. – 296 с. – ISBN 978-5-9916-3709-1. – Текст : непосредственный.
2. Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов / Диоген Лаэртский ; пер. М. Л. Гаспарова. – Москва : Мысль, 1986. – Кн. VII (Зенон). – Текст : непосредственный.
3. Сенека, Л. А. Нравственные письма к Луцилию / Л. А. Сенека ; пер. С. А. Ошерова. – Москва : Наука, 1977. – Письмо CVII, 11. – Текст : непосредственный.
4. Августин Аврелий. О упрёке и благодати (De correptione et gratia). Гл. 13 (39) / Августин // Антипелагианские сочинения позднего периода. – Москва : Издательство Францисканцев, 2008. – Текст : непосредственный.
5. Фома Аквинский. Сумма теологии. Часть I. Вопросы 1–43 / Фома Аквинский ; пер. А. В. Апполонова. – Москва : Издательство Францисканцев, 2006. – Вопр. 1, ст. 8; вопр. 23. – Текст : непосредственный.
6. Кальвин, Ж. Наставление в христианской вере : в 3 т. Т. 2 / Ж. Кальвин ; пер. с фр. А. Д. Бакулова. – Москва : Изд-во РГГУ, 1998. – Кн. III, гл. 21. – Текст : непосредственный.
7. Decrees of the Ecumenical Councils. Vol. 2 : Trent to Vatican II / ed. by N. P. Tanner. – London : Sheed & Ward ; Washington : Georgetown University Press, 1990. – Council of Trent, Session VI : Decree on Justification (1547). – Text : unmediated.
8. Böhme, J. De signatura rerum, oder Von der Geburt und Bezeichnung aller Wesen (1622) / J. Böhme // Sämtliche Schriften / hrsg. von W.-E. Peuckert. – Bd. 6. – Stuttgart : Frommann, 1957. – Text : unmittelbar.
9. Бёме, Я. О тройственной жизни человека / Я. Бёме. – Санкт-Петербург, 2025. – Текст : непосредственный.
10. Böhme, J. Von dem dreyfachen Leben des Menschen (1620) / J. Böhme // Sämtliche Schriften : Faksimile-Neudruck der Ausgabe von 1730 / hrsg. von W.-E. Peuckert. – Bd. 3. – Stuttgart : Frommann, 1960. – Text : unmittelbar.
11. The Theological Declaration of Barmen (1934) / K. Barth [et al.]. – Text : unmediated // Cochrane, A. C. The Church's Confession under Hitler. – Philadelphia : Westminster Press, 1962. – Appendix.
12. Барт, К. Очерк догматики : лекции, прочитанные в Боннском университете летом 1946 года / К. Барт. – Санкт-Петербург : Алетейя, 1997. – Текст : непосредственный.
13. Барт, К. Церковная догматика. Т. 1 / К. Барт ; пер. В. Витковского. – Москва : Библейско-богословский институт св. апостола Андрея, 2007. – 560 с. – (Современное богословие). – ISBN 5-89647-141-6. – § 32. – Текст : непосредственный.
14. Barth, K. Church Dogmatics. Vol. II/2 : The Doctrine of God / K. Barth ; ed. by G. W. Bromiley, T. F. Torrance. – Edinburgh : T&T Clark, 1957. – §§ 32–35. – Text : unmediated.
15. Barth, K. Die Kirchliche Dogmatik. Bd. II/2 : Die Lehre von Gott / K. Barth. – Zollikon-Zürich : Evangelischer Verlag, 1942. – Text : unmittelbar.
16. McCormack, B. L. Karl Barth's Critically Realistic Dialectical Theology : Its Genesis and Development, 1909–1936 / B. L. McCormack. – Oxford : Clarendon Press, 1995. – Text : unmediated.
17. Bloesch, D. G. Jesus Is Victor! Karl Barth's Doctrine of Salvation / D. G. Bloesch. – Nashville : Abingdon, 1976. – Text : unmediated.
18. Theologian Karl Barth. – Text, image : unmediated // Time. – 1962. – Vol. 79, No. 16 (April 20). – Cover.